Disgraced
А я вполне бы обошелся бутылкой виски и без всеобщих лобызаний и братской любви какой бы там ни был год на местном календаре, даже если в этот год и в этот месяц на самом деле цветут камни.
Название: Катейкийохиттомарилион
Автор: Disgraced
Бета: ScaryKawaii, Narmo Ilfirin
Фэндом: KHR!
Персонажи/пейринги: Вонгола, Реборн, Мукуро
Рейтинг: R для данной части
Жанр: стёб, экшн и укур хД
Размер: планируется миди
Статус: в процессе
Дисклеймер: всё принадлежит Амано
Предупреждения: авторское видение характеров, своеобразный юмор.
От автора: Описанное здесь является истинной правдой, не укладывающейся в рамки стандартного японского мультипликационного сериала. Основной целью автора была попытка детально разобрать и структурировать суть этого анимэ и феномен яоя в целом.

Пролог и первая глава

Глава Вторая

Вокзал города Воркута. Воркута.

Поезд «Воркута-Киото» не отличался особым удобством. В родную Италию с соседнего перрона уходил куда более комфортный пассажирский состав. Почти роскошный, вот только линия была монорельсовая, поэтому всю дорогу пассажиры были вынуждены стоять, прижавшись к одной из стен, и сохранять равновесие.
Поезд же, в котором ехал Мукуро и его невольные друзья, пах аммиаком, чебуреками и соусом амадзу. Реборн и свежеоткинувшийся зэчара оккупировали нижние полки, загнали Тсуну под потолок и до вечера развлекались тем, что на спор пугали несчастного Джудайме. Как и все заправские братки, они пытались выяснить, кто из них авторитетнее: Реборн регулярно постреливал в Тсуну пулями 45 калибра, промахиваясь на волосок, а Мукуро отпускал несчастному воздушные поцелуи. Впрочем, Тсуна терпел этот бардак не очень долго. Вскоре он провалился в обморок и пролежал в беспамятстве до глубокой ночи.
Когда он снова пришел в себя, Реборн на пару с Леоном выдувал носом пузыри, а Мукуро спал, лежа на животе, едва прикрывшись тонкой казенной простыночкой. Поймав себя на мысли, что не может отвести глаз, Тсуна заморгал и взглянул в окно. Светила луна, пролетающие огни выхватывали из тьмы кирпичные стены, расписанные граффити, редкие березки, сакуру и кусты дикой конопли. Судя по очертаниям Великой китайской стены у самого горизонта, поезд проделал уже добрую половину пути. Тсуна снова перевел взгляд на бывшего арестанта.
В этом еврейском подростке, разметавшем по койке длинные руки и ноги, с трудом угадывался рецидивист-затейник, вместилище всех человеческих пороков и цитадель зла. Скорее, просто невинный, но развитый не по годам мальчик, который и хентая-то никогда не знал, не говоря уж о яое.
Тсуна мельком взглянул на Реборна, убедился, что тот спит без задних ног, и принял позу лотоса. «Хорошо бы сначала раздеться», – подумал он. Но терять времени было нельзя. Тихо и аккуратно расстегнув ширинку на своих джинсах, Тсуна высвободил пенис и принялся яростно дергать его, не отрывая взгляда от угловатых ягодиц, светящихся под тонкой материей каким-то неестественно-призрачным светом. Влажная головка его члена сверкала, словно маленький огонек посмертной воли.
Десятый по счету глава самой влиятельной семьи уважаемого в Италии и Дагестане субсоциума был настолько увлечен дрочкой, что не заметил бесшумно отъехавшую створку двери, отделявшую купе от всего остального мира. Просунувшиеся в щель физиономии не отсвечивали, так как были щедро измазаны копотью.
– Ты все еще хочешь быть правой рукой Джудайме? – тихо спросил у вмиг побелевшего под маскировкой Хаято никогда не теряющийся в подобных ситуациях Такеши.
На секунду повисла такая мертвая тишина, что стало слышно, как сопел Леон. В следующий миг голова застывшего от ужаса Тсуны взорвалась дикими воплями:
– Гыыы!!! Тсуна дрочит!!! Ламбо-сан видел, как бесполезный Тсуна бесполезно дрочит!!!...

Вагон-ресторан поезда «Воркута-Киото». Где-то между Узбекистаном и Японией.

…В вагоне-ресторане играл блатняк. В основном, Бак-Тик. Неразлучные Киоко и Хару утешали закутанного в простынку с головой Тсуну, вытирали ему слезы и поили водичкой. Такеши и Хаято спорили о популярности фортепиано и бейсбола. Ламбо размышлял вслух о том, сколько бы он сейчас съел креветок, если бы употреблял пиво. Богатырь Рёхеюшка армрестлингчал с И-Пин, регулярно роняя со стола бутылку с морковным соком. Реборну все время приходилось ее ловить. В конце концов, он бросил это занятие, тем более что у Мукуро это получалось виртуознее. Губами. Спать никто не собирался.
Довольно быстро выяснилось, что именно славная вонгольская дружина забыла в поезде. Катализатором, разумеется, стал Хаято, который требовал не оставлять Десятого в лапах опасного рецидивиста. Белокурый зануда так всех достал, что было решено отправиться зайцами в багажнике кабриолета Хибари. К счастью для всех, председатель дисциплинарного комитета никого не убил, так как не умел водить подаренную младшими классами машину. А вот И-Пин, проработавшая полтора года корейским дальнобойщиком (благо, у них детский труд приветствуется) и готовая ради Хибари на все, водить умела.
Скрепя сердце, Хранитель Облака доставил остальные осадки в Воркуту уже тогда, когда Тсуна только зашнуровал кеды. Там он сделал телефонный звонок Мукуро, пожелал скорейшей встречи и скоропостижной кончин и отбыл обратно, наняв в водители местного гонщика по имени Спиди. Вся Вонгола с прихлебателями, тихо ненавидя Гокудеру, заночевала на вокзале, кроме Рёхея, которого приютил в спортзале железнодорожный ОМОН. Особенно возмущались голодный Ламбо и Хару, у которой не вовремя начались месячные и вскочил прыщ на лбу. Когда Такеши умудрился отдать вокзальному наперсточнику все деньги, Вонгола была готова самоликвидироваться, но тут, наконец, глазастая И-Пин умудрилась унюхать пахнущего галоперидолом Мукуро и дала сигнал.
У Ламбо была бутылка сакэ, которую тот спер на рынке, спутав с тархуном. Водку передали проводнику, и в течение пяти минут вся команда была на борту. Забазировались в вагоне-ресторане. Хаято-кун с Ламбо-чан до полуночи курсировали вдоль поезда, потом объявили о неминуемости разведки боем. Все были уставшие и сонные и не стали возмущаться даже после того, как Гокудера раздобыл в багажном вагоне уголь и заставил всех вымазаться для маскировки.
И только сейчас, дружно наевшись пельменей на деньги Тсуны, все приобрели ясность мыслей и некоторую добродушность. Девочки в очередной раз заставили себя кивать и улыбаться байке Рёхея про соревнование по сумо, а Ямамото снисходительно похлопал Тсуну по плечу и на ухо сообщил:
– А онанируешь ты неправильно. Надо подкручивать… – и зачем-то изобразил в воздухе удар бейсбольной битой.
Поезд приближался к национальной границе Японии. Насыпь дрожала под колесами поезда, щебень летел в океан. Поезд опасно шатался влево-вправо, но упорно двигался по тонкой полоске земли к выплывающим из тумана островам Нерезиновой, навстречу новым приключениям.
Где-то позади, по шпалам уныло брел Хибари с маленькой птичкой Хибёрдом на плече. Кабриолет сломался под Пекином, а деньги закончились на берегах Шанхая в закусочной «У Ашот-куна». Юрисдикция комитета дисциплины Намимори не распространялась на Китай, потому пришлось добираться пешком, питаясь сбитыми Хибёрдом воронами и стервятниками. Но Хранитель Облака не унывал: уже назавтра старым и новым врагам был запланирован тотальный камикорос и экстерминатус.